Домашнее видео семьи петербургских музыковедов посмотрели больше миллиона человек в инстаграме и фейсбуке.
«— Итальянская полифония — это совершенно другая фуга!
— Да перестань ты, это фигня!
— О чем ты говоришь!»
Видео выложила дочь двух участников, Эллы Фрадкиной и Эмиля Финкельштейна, пианистка Полина Фрадкина. К этому моменту в соцсетях несколько дней обсуждали курс Анны Виленской о средневековой музыке и резкий тон, в котором его раскритиковали музыковеды.
Этим видео 2019 года Фрадкина иллюстрировала мысль о том, что понимающие музыку профессионалы относятся к ней очень серьезно, хотя постороннему человеку может показаться, что спор идет всего лишь о перепутанной дате. «Понимание того, как устроена музыка — это не коллекция правильных дат и терминов… Факты нужны, чтобы за ними увидеть процессы», — пишет пианистка.
«Бумага» связалась с 85-летним Эмилем Финкельштейном и спросила, почему обсуждение было таким горячим и насколько нормальна для музыковедов такая реакция на высказывания о музыке.
— Я помню этот разговор, помню, что нас зацепило. Одна из его участниц [Наталья Энтелис] писала то ли диплом, то ли диссертацию о Шуберте.
А я — бывший скрипач, играл в оркестре. И однажды я играл мессу Шуберта — религиозное сочинение, ужасно неинтересное, на мой вкус.
В скрытом смысле это был спор о том, кто какой музыкой дорожит и кто какую музыку любит. О любви, если хотите. А поскольку музыка — это такая таинственная штука, о любви к разной музыке говорить сложно, то у нас получился такой горячий спор.
Мне не понравилось, что она пишет диплом или диссертацию по поводу плохой музыки. Правильно, красиво было бы писать правду — о том, что нравится. А с другой стороны — громкое имя, на котором можно заработать, или просто такая неискренняя любовь к этой музыке.
Вот такая была заявка на этот спор. А поскольку он был междусобойчик, поэтому были и резкости, и повышенные тоны.
Мог ли великий Шуберт написать плохую музыку? С официальной консерваторской точки зрения — не мог, а по-моему, мог. И не только по-моему.
Было время, когда и Бах не был композитором номер один. Мендельсон сделал его великим и пошло-поехало. До этого гремело имя Генделя. Это всё очень личное, это про любовь.
Вообще, с точки зрения музыковедческой профессии, есть вещи, которые верны по существу, а есть вещи, о которых принято говорить, что они правильные, хорошие, незаменимые, замечательные. Есть так называемая официальная точка зрения, которую надо любить.
Шуберт — гениальный композитор, но, как показала история, его любят за одно и не любят за другое. Его опера, его мессы — они не остались жить. А песни и романсы — живут и радуют.
А сама температура спора — это, знаете: громкие имена и круглые даты — это, по нашей советской действительности, как пляски дикарей вокруг священного огня.
Мы с нашей спорщицей по-прежнему общаемся и дружим, с удовольствием вместе пьем кофе.
Больше видео с Эмилем Финкельштейном — в его инстаграме.
Скриншот на обложке: Юрий Владовский
Что еще почитать:
- Петербуржцы узнают себя на снимках с первых «Алых парусов». Читайте, кто сделал фото и как они попали в инстаграм.
- «Музыка пропаганды говорит: „Ты часть команды. Ты хороший“». Что общего у немецких опер 1930-х и песен Shaman? Объясняет музыковед.
