Во время оккупации немцы разместили в Гатчине и окрестностях целую систему лагерей «Дулаг-154». На принудительные работы туда отправляли военнопленных, большевиков, евреев, жителей прифронтовых территорий и гатчинцев, арестованных за небольшие правонарушения. Узники обслуживали аэродром и железную дорогу, добывали торф.
Также в Гатчине работали подразделения гестапо, на одной из площадей проводили публичные казни, а в соседнем поселке организовали трудовой лагерь для детей.
«Смертность в концлагерях была очень высокая. Люди погибали от холода и от эпидемии сыпняка, разразившейся в результате скученности, отсутствия мыла и антисанитарных условий в бараках, вызвавших сильнейшую вшивость заключенных […] У всех военнопленных был чрезвычайно истощенный вид», — заключала в 1944 году комиссия по расследованию немецких преступлений в Гатчине. За период оккупации в лагерях города погибло порядка 80 000 пленных и 36 000 гражданских. Еще 17 000 вывезли в Германию.
Ниже мы расскажем историю нескольких точек оккупированной Гатчины, а также покажем, что на этом месте находится сейчас. Все снимки сделаны в инфракрасном диапазоне. И вот почему:
МГ
автор съемки (полное имя мы не называем по соображениям безопасности)
— Сегодня на местах бывших лагерей, тюрем и других мест, связанных с пытками и казнями, часто находятся самые обычные дома, дороги, скверы, леса, парковки и промышленные здания. Инфракрасная фотография для меня становится своеобразным промежуточным слоем между прошлым и настоящим. Она не показывает историю напрямую и не меняет само пространство, но меняет способ его восприятия. Знакомый ландшафт остаётся узнаваемым, одновременно становясь немного чужим и неочевидным. Так возникает связь между тем, что существует здесь сейчас, и тем, что происходило здесь раньше.
Рынок
Рынок занимал площадь на пересечении нынешних улиц Красной и Достоевского. Во время войны горожане меняли здесь одежду и драгоценности на продукты, приходили, чтобы узнать новости и просто поговорить. В Съезжем доме на площади немцы разместили подразделения своих спецслужб, а в здании Суконной фабрики, как утверждает гатчинский краевед и музейный работник Константин Иванов, запустили производство гробов для погибших военнослужащих Вермахта.
С самого начала оккупации и до лета 1942-го на краю площади стояли виселицы — для устрашения трупы местных жителей оставляли на несколько дней. К ногам убитых прикрепляли дощечки, где обозначалась причина казни — обычно мелкое воровство или связь с партизанами. Об этом, уже после освобождения, горожане рассказали комиссии по расследованию преступлений оккупантов.
Один из гатчинцев сообщил комиссии о повешенных на площади мальчиках 10–12 лет. Воспоминания горожанки Тамары Шарпаевой о таких казнях приводит и Андрей Бурлаков в книге «Гатчинский край в годы оккупации и войны»: «Мальчишек, которые воровали у них спички, немцы вешали на виселице на рынке, чтобы люди, идя мимо, видели, как наши мальчишки за коробок спичек на веревке болтаются».
Всего так казнили больше 700 человек. Публичные казни прекратились только летом 1942 года — в качестве одной из мер, с помощью которых немцы стремились снизить недовольство местных жителей. Вместо этого оккупационные власти стали практиковать расстрелы в отдаленных от центра местах, но списки расстрелянных вывешивали всё на той же площади.
В 2018 году на месте рынка благоустроили сквер — новой зоне отдыха присвоили название «Сирень. Пять лепестков счастья». Здание Съезжего дома занимает отделение полиции, Суконной фабрики — Дворец молодежи. А примерно на том месте, где располагались виселицы, по словам Константина Иванова, установлены детские качели.
Красные казармы
Казармы по проекту военного инженера Ивана Клодницкого построили в 1870-х для размещения артиллерийской бригады. Их расположили на месте остатков крепости Ингербург, которую заложили как въезд в Гатчину еще до получения ею статуса города. После революции казармы заняли артиллеристы-красноармейцы.
С началом оккупации немцы разместили здесь крупнейший лагерь города, где одновременно находились до 8000 военнопленных и гражданских. В этом лагере проводили сортировку — женщин и детей в основном отправляли на работу в Германии, мужчин делили на «рабочую» и «нерабочую» категории. Узников из «рабочей» заставляли трудиться на прифронтовых территориях или в других отделениях гатчинского Дулага, из «нерабочей» — пересылали в лагерь на бывшей грамофонной фабрике.
Большинство узников в Красных казармах жили в бараках открытого типа, которые немцы построили в поле между казармами — там не было стекол и отопления, из-за чего зимой узники массово замерзали насмерть. Гражданка Сыцко рассказала гатчинской комиссии, что людей в лагере «кормили очень плохо, в большинстве они были оборваны и разуты, и сильно истощены». В некоторые дни, по словам Сыцко, смертность достигала ста человек в день — умерших скидывали в ров за соседней улицей Хохлова.
Когда советские войска вошли в город, рассказывает методист гатчинского музея, на столбе Ингербургских ворот у лагеря они увидели надпись «Здесь мучили людей». После войны казармы отремонтировали и разместили в них две военные части: одна занималась транспортом, другая — радиосвязью. В январе 2026 году губернатор Ленобласти Дрозденко рассказал о планах открыть в Красных казармах деловой центр — последние годы здания занимали военные склады.
Фабрика
Комплекс зданий граммофонной фабрики построили в середине 1930-х — до войны там трудились 1735 человек, к 1940 году предприятие выпускало 220 000 патефонов в год. С началом боевых действий производство эвакуировали в Вологодскую область, а во время оккупации на бывшей фабрике разместили отделение для «нерабочей» группы — раненых пленных и узников с тяжелыми болезнями. Эту категорию пленников не привлекали к работам и считали «смертниками» — в отделении умирало до тысячи человек в неделю.
Когда осенью 1941 года в лагере началась эпидемия тифа, немцы заперли 170 больных в деревянном бараке на территории фабрики и подожгли здание. По свидетельствам очевидцев, в пленных, которые пытались выскочить из окон, стреляли. Военный журналист Павел Лукницкий в 1944 году собрал воспоминания гатчинцев о другом случае, когда в столовой фабрики сожгли еще тысячу пленных и гражданских. Историк Константин Иванов называет еще большую (но неподтвержденную) цифру погибших.
«Немцы решали проблему [эпидемии тифа] достаточно просто — всех заболевших и подозрительных сгоняли в барак и сжигали. В одну из ночей на территории граммофонной фабрики было сожжено 1500 человек. Жгли живьем, потом устраивали могилки на территории Хохлова поля, или выкапывали рвы и туда сваливали трупы», — рассказывал он.
Перед отступлением немецкие войска попытались полностью сжечь лагерь. После освобождения остатки корпусов занял моторемонтный завод «Заря», а к 1970 году там же открылся завод сельскохозяйственной техники «Гатчинсельмаш», который работает до сих пор. Главное же здание на проспекте 25-го октября теперь занимает торговый центр «Эталон». На его фасаде висит мемориальная табличка в память о 170 заживо сожженных в бараке красноармейцах.
Торфопредприятие
Поселок Торфяное в трех километрах от Гатчины основали в 1919 году, а впервые на картах он появился в 1931 году под названием «Центральный торфяной поселок». Здесь немцы организовали еще одно отделение — около 250 узников занимались там добычей и погрузкой торфа. Гатчинская комиссия в 1944 году собрала свидетельства, что люди работали «разутые, по колено в воде», почти всех узников клеймили.
Один из них, депортированный житель поселка Мга Виталий Попов, вспоминал: «Жили в грязных помещениях, где были миллионы клопов и [других] насекомых, работали с утра до позднего вечера, пищи получали — литр супу одной воды, 200 грамм хлеба. Били за всякую малейшую провинку, за курение, за имение ножа, карандаша или бумаги».
Узники Илья Грибанов и Антонина Гашина описали сам процесс наказания: «Клали человека между двух лавок и изо всех сил били его по спине и ягодицам, резиновой палкой с железным наконечником. Причем количество ударов считалось самое малое от 23 и доходило до 150, когда человек уже был без сознания и превращался в кусок мяса с кровью. Иногда применяли обливание холодной водой, и экзекуция продолжалась. Если же человек мог встать на ноги, то его сейчас же заставляли снова работать. Удары же кулаком по лицу считались ни за что и широко применялись».
К нынешнему времени в поселке закрылись все предприятия по добыче торфа. На месте, где находился лагерь, теперь сквер с памятным знаком: «В поселке Торфяное в 1941–1943 году находился немецко-фашистский концлагерь, где погибли 3070 советских граждан».
Аэродром
В 1909 году в Гатчине построили первый в империи военный аэродром, а рядом с ним открыли первые в стране авиационные школы — там среди прочих учились основоположник высшего пилотажа Петр Нестеров и первая в стране женщина-пилот Лидия Зверева.
После революции аэродром использовала советская военная авиация, а с началом оккупации оттуда взлетали истребители, сопровождавшие бомбардировщики, которые летели на Ленинград. В местном отделении Дулага узники обслуживали территорию аэродрома, ремонтировали самолеты.
Городская комиссия по преступлениям оккупантов отмечала, что для борьбы с эпидемией тифа администрация расстреливала заболевших, в целом же этот лагерь отличался «особым разгулом в области издевательств и истребления военнопленных и […] был прозван „лагерем смерти“». По свидетельству местных врачей, за зиму 1941–1942 годов от голода и плохих условий из 900 пленных лагеря погибли почти все — уцелели только работники кухни и помощники администрации, следившие за другими узниками.
После войны аэродром использовали военные, затем территорию отдали под строительство жилмассива Аэродром. Первые панельные дома там появились в 1969 году — сейчас в районе живет около 18 000 человек. На сохранившихся плитах аэродрома теперь тренируются ученики автошколы.
Штаб гестапо и тюрьма
Дома № 17 и № 19 по Красноармейскому проспекту построили у Дворцового парка незадолго до войны. Квартиры там выдали офицерам эскадрильи, которая базировалась на гатчинском аэродроме.
Во время оккупации в этих домах находились штаб гестапо, — политической полиции, — и другие немецкие силовые ведомства. Здесь же подразделение «Сатурн» готовило диверсантов, которых затем отправляли в Ленинград.
В подвалах зданий размещалась тюрьма, прозванная «бункером», где содержали заключенных со всей оккупированной Ленобласти. В зданиях на Красноармейском допрашивали, в частности, пойманных партизан и подпольщиков. Затем их уводили на расстрел в парк в паре десятков метров от штаба.
По словам сотрудника гатчинской немецкой полиции Анатолия Зиновьева, давшего показания в 1946-м, с сентября 1943-го по январь 1944-го в парке казнили примерно 4000 человек «из числа военнопленных, партизан и лиц, подозреваемых в принадлежности к партизанам». У входа в парк Сильвия сейчас установлен памятник о расстреле группы из 25 комсомольцев-подпольщиков, которых предварительно пытали в гатчинском гестапо.
Также в тайную полицию доставляли местных жителей, у которых, по мнению немцев, могли быть еврейские корни. Комиссия приводит случай Антонины Яковлевой, которую арестовали и подвергли «оскорбительным допросам и унижениям за то, что она якобы скрывает свою национальность». Через шесть дней Яковлеву освободили благодаря родственникам, которые смогли предоставить доказательства, что она русская.
«[Зимой 1943 года] в гатчинскую тайную полицию привезли военнопленных евреев в количестве человек десять, взятых в плен у города Пушкина. Гестаповцы этих евреев раздели догола, в 6‒7 часов утра погнали на расстрел по направлению к деревне Колпаны», — рассказывал один из местных жителей.
Уже после войны здания на Красноармейском проспекте снова стали жилыми. Таковыми они остаются до сих пор.
Детский лагерь в Вырице
Район Княжеская долина в поселке недалеко от Гатчины считался одним из наиболее престижных. На земле княжеского рода Витгенштейнов участки под дачи покупали самые знатные петербуржцы.
После революции в двухэтажном особняке Мосса на берегу реки Оредеж разместили пионерский лагерь «Костер» при швейной фабрике Володарского. Во время оккупации немцы открыли там лагерь для нескольких сотен детей, которых принудительно переселили из прифронтовой полосы Ленобласти. Только из поселка Мга привезли целый детский сад — шестьдесят пяти-шестилетних детей. Часть из них потеряли родителей, часть немцы забрали из семей насильно, отправив родителей на работы.
Дети в Вырице тоже занимались принудительным трудом — летом собирали ягоды и травы для немецких солдат, зимой перебирали овощи и картофель, старших детей отправляли на лесозаготовки. Работы длились до 12 часов в день, за провинности детей отправляли в «карцер» — подвал одного из корпусов. Умиравших хоронили на территории лагеря.
Официально немцы называли лагерь «детским домом», так же приказывали его называть и самим детям. По словам историка Светланы Дмитриевой, они «понимали всю чудовищность такого положения и лагерь не афишировали».
Вот одно из воспоминаний бывших узников о жизни в лагере: «День начинался с криков, с того, что по палатам бежит надзиратель Вера в черной форме с широким ремнем, осматривая постель, и кто провинился, того нещадно бьет плеткой. […] Мы работали в лесу и на полях с надзирателем, немцем Бруно, он ходил с плеткой и наказывал. […] Три раза в день нам выдавали турнепсовую похлебку, заболтанную мукой, иногда с кусочком протухшей конины».
В конце 1943 года немцы, незадолго до отступления из Вырицы, закрыли лагерь и забрали на работы в Германию наиболее здоровых и старших детей. От тридцати до пятидесяти оставшихся советские разведчики обнаружили в подвале одного из домов поселка, после чего отправили их в детский дом в Шлиссельбурге.
В 1960 году река Оредеж размыла берега у лагеря, обнажив детские останки — их решили перезахоронить на вырицком кладбище. В 1985-м на месте захоронения установили мемориал в память о жертвах — деньги на него, под руководством директора местной школы, собрали сами учащиеся.
Детский лагерь «Костер» после войны снова открылся и проработал до конца девяностых. Только в 2020-м территорию обнесли сеткой, здания снесли.
В 2022 году областной суд признал убийство мирных жителей региона во время войны геноцидом: на суде заявили о 200 детях, погибших в вырицком лагере. По словам краеведа Рашида Ганцева, который в конце девяностых собирал интервью у бывших узников и создал из них документальный фильм «Лагерь», найти удалось останки только тринадцати.
В прошлом году в российский прокат вышел фильм «Группа крови», посвященный лагерю в Вырице. Съемку фильма поддерживали Российское военно-историческое общество и «Движение Первых», а создатели позиционировали картину как «киноурок мужества» для молодежи. В нем рассказывалось, что детей в лагере использовали в качестве доноров крови для немецких солдат. Некоторые очевидцы в фильме «Лагерь» действительно утверждали, что видели пробирки с кровью. Немецких документальных свидетельств о сборе крови у детей не сохранилось.
Уже после выхода этого фильма власти опубликовали планы, по которым на месте лагеря планируют построить пятизвездочный гостиничный комплекс. Тогда же на частной территории бывшего лагеря открыли памятник погибшим детям, создание которого профинансировал именно девелопер отеля.
