Не больше десятка человек в Грузии умеют реставрировать старинный текстиль. В стране нет реставрационной мастерской и программы для подготовки специалистов. А в музейных шкафах лежат старинные чохи и хевсурские наряды, платок царя Эрекле II и накидка грузинской царицы Дареджан.
Чтобы изучить и сохранить грузинские национальные костюмы и рассказать об их влиянии на мировую моду, основатель и креативный директор платформы Nateli Tbilisi Натела Поцхверия создала проект Georgian Infusion.
О грузинских мотивах в коллекции Chanel, хевсурской вышивке, карантине старинных вещей и правиле «всему свое время» Натела Поцхверия рассказала в интервью Paper Kartuli.
Как возникла идея искать грузинское наследие в мировой моде и что обнаружилось в коллекции Chanel 2008 года
— Началось всё восемь лет назад, совсем не с реставрации. Моей целью было сделать выставку о влиянии грузинского национального костюма на коллекции международных модных домов. Таких параллелей много: у Chanel, Etro, Джона Гальяно.
Мой любимый сюжет — осенняя коллекция Chanel 2008 года «Париж–Москва», посвященная иммигрантам из Российской империи. В ней есть элементы чохи и гурийских кафтанов. Карл Лагерфельд не думал о грузинской идентичности — он переосмыслял целую эпоху, и всё немного смешалось. Я хочу вернуть этим элементам их грузинское происхождение. Да, Грузия входила в состав Российской империи, но оставалась носителем собственной мощной культуры. Именно это и хочется подсветить. В этом и есть главная миссия проекта.
Я связалась с домом Chanel, рассказала им про свою идею, мы показали им грузинские костюмы и нашли много общего в коллекциях. Chanel согласились участвовать в проекте.
Я начала переговоры с Национальным музеем Грузии, где идею тоже поддержали, но сообщили, что есть нюанс. Этнограф и хранительница текстильной коллекции Гулико Квантидзе рассказала, что грузинским национальным костюмам нужна реставрация и сейчас их невозможно выставлять вместе с коллекциями Chanel. Но собственной реставрационной мастерской костюмов при этнографической коллекции не существует, как нет и реставраторов, которые могли бы там работать. Более того, в стране нет академической программы обучения реставраторов текстиля. В Грузии вообще не более десяти человек умеют это делать, и почти все они работают в Музее Искусств имени Шалвы Амиранашвили.
Так моя мечта о выставке больших брендов и национальных грузинских костюмов трансформировалась в создание реставрационной мастерской и программы обучения для реставраторов.
Сколько времени заняли переговоры и как в проект удалось пригласить ведущего реставратора парижского музея моды
— Когда я только начала работать над выставкой о влиянии грузинского наследия на мировую моду, то отправила концепцию сет-дизайнеру Анне Марченко, она работает в Париже и сотрудничает с Мартином Маржелой. Анна предложила показать проект Оливье Сайару — одному из главных кураторов фешен-выставок в мире. Он оказался занят, но его правая рука Гаэль Мамин взялся за проект.
При поддержке банка TBC мы привезли Аню и Гаэля в Тбилиси. Анна также порекомендовала свою коллегу Анастасию Озолин, ведущего реставратора парижского музея моды Пале Гальера. Анастасия приехала, изучила фонды и помогла составить академическую программу для обучения реставраторов.
Позже началась работа по поиску финансирования и переговоры с Министерством культуры. Дело в том, что национальные костюмы находятся под охраной Минкульта: это национальное наследие. Коммуникация с госорганами, музеем, потенциальными спонсорами и согласование проекта заняли три года. В результате идею одобрила министр культуры Тинатин Рухадзе, и получив грант от организации Creative Georgia мы смогли начать работу.
Для чего старинные вещи нужно замораживать и зачем их отправлять в карантин перед реставрацией
— Когда произносят фразу «фонды музея», «архивы коллекций», у многих людей в сознании возникает волшебное место. На самом деле всё это выглядит довольно стандартно. В Национальном музее имени Симона Джанашиа это просто несколько комнат со шкафами, в которых проложенные специальной бумагой лежат национальные костюмы. Только куратор имеет право входить в фонды, только у него есть ключ. Даже директор музея не может повлиять, если, например, куратор не разрешает вынос вещи на выставку, потому что она в ненадлежащем состоянии. Куратор в этом смысле — буквально хранитель всего этого наследия.
Для сохранения вещей этнограф и хранительница текстильной коллекции Гулико Квантидзе использует специальные химикаты, потому что в текстиле заводятся насекомые, которые его поедают. Поэтому перед работой с костюмами их нужно обязательно проветривать, так как химикаты могут быть токсичными.
После того как костюмы проветрили, мы собирались каждый день в музее. Раскладывали вещи на столах, и Анастасия Озолин вместе с Гулико и ассистентами рассматривали каждую вещь и записывали, что нужно сделать: сколько и какой нужно ткани, есть ли бисер, вышивка, нужна ли чистка и какая, сколько времени потребуется на работу.
Мы отсмотрели коллекции трех музеев: Национального музея имени Симона Джанашиа на Руставели, 3, Исторического музея в городе Гори, музея в городе Степанцминда в Казбеги.
В Степанцминде было несколько вещей, где, к сожалению, уже образовались отдельные «цивилизации» — плесень, насекомые. И это не вина кураторов. Они действительно делают максимум в тех условиях, в которых существуют. Например, для того, чтобы избавиться от этих «цивилизаций», вещи нужно помещать в очень мощные холодильники, которых в Степанцминде нет.
В новой реставрационной мастерской в Национальном музее такой холодильник уже стоит, а также есть отдельная комната для карантина вещей, потому что споры могут передаваться. Схема работы такая: сначала холодильник и карантин и только потом реставрация.
Почему хевсурские костюмы сохранились лучше всего и как сейчас выглядит шарф грузинского царя XVIII века
— Мы выбрали те экспонаты, которые нуждаются в срочной помощи — это не весь список костюмов, которым нужна реставрация. Судя по фасонам, то, что мы отобрали, в основном XVIII–XIX–XX веков.
В костюмах используются самые разные ткани. Например, в аджарских костюмах много цветных атласа, шелка. В сванских одеждах много шерстяных тканей. В Хевсурети — потрясающие вышивки, хевсурские крестики, вышивки бисером. Хевсуры сами собирали шерсть, пряли нитки, красили их с помощью растений, вышивали. И, кстати, удивительным образом хевсурские костюмы наилучшим образом сохранились: возможно, потому что вышивка очень плотная. Сам кафтан почти рассыпается, а вышивка целая!
Мужской национальный костюм, как правило, состоял из чохи, внутренней рубашки, которая называется ахалухи, брюк, сапог и пояса. Одежда варьировалась в зависимости от того, какому сословию принадлежал человек. Фасоны чохи тоже отличались. Например, есть безумно красивая чоха — по-моему, это чоха, которую носили «карачохели», то есть ремесленники. У нее внутри на подоле вышит ангел бисером.
Женские костюмы отличались в зависимости от региона. У хевсурок были очень красивые расшитые кафтаны с цветными юбками. Они любили то, что мы сейчас называем «пэчворк» — нашивали разноцветные лоскуты на свои юбки. А у девушек из Тушети, например, были нагрудники, на них нашивали монеты: чем больше монет, тем богаче невеста.
Когда наши французские коллеги приезжали всё это смотреть, они иногда не верили своим глазам. Хевсурская вышивка — работа исключительной тонкости, сопоставимая с французским придворным костюмом. Но носили ее, как правило, не аристократы. Хевсуры — горный народ, и эти фантастические вышивки и цветные кафтаны были частью повседневной одежды обычных людей. Женщины создавали их долгими зимними вечерами.
Конечно в коллекции есть и одеяния знати: накидка царицы Дареджан, чоха одного из представителей знаменитого княжеского рода Сванетии Дадешкелиани, шелковый платок грузинского царя Эрекле II.
Задачи перед реставраторами стоят разные. Некоторые вещи нужно будет отбеливать, другие очищать, в третьих менять подкладки, где-то — латать дырочки, если это шерсть — перевязывать.
Почему этот проект учит, что всему свое время, и как он будет развиваться дальше
— Сначала мы планируем завершить реставрацию национальных костюмов, параллельно команда Georgian Infusion работает над дизайн-концепцией основной этнографической выставки в Национальном музее. Реставрационная мастерская расположена прямо рядом с выставочными залами, так что посетители смогут увидеть работу реставраторов через открытые двери.
После этого начнем работу над большой временной выставкой Georgian Infusion — о влиянии грузинского культурного наследия на мировую моду. А дальше я бы хотела заниматься сохранением и возрождением грузинских национальных ремесленных техник. Мечтаю создать большой центр, где ремесленники будут соединяться с дизайнерами.
Этот проект научил меня, что всему свое время. Правда. Это не фигура речи и не какая-то философская категория — это абсолютно практическое правило, которое нужно принять. Всему свое время — так устроена эта жизнь.
Ведь в конце концов самое главное — это то, что национальные костюмы, с которыми мы работаем, существовали задолго до того, как я вообще родилась. Задолго до того, как родилась Гулико — куратор, которая сейчас их охраняет. Эти костюмы существуют сейчас, пока мы стареем. И когда мы умрем, эти костюмы останутся. И на фоне жизни этого национального наследия мы — маленькие песчинки.
В тексте использованы фото из Национального музея имени Симона Джанашиа, Исторического музея в Гори и музея Степанцминды. Снимки предоставил проект Georgian Infusion.
